Эта женщина сегодня снова родилась - и на следующий год она родится тоже
А когда она умрёт?
Когда умрёт слово - тогда умрёт Марина Ивановна.
До тех пор она живее всех живых.


Умирая, не скажу: была.
И не жаль, и не ищу виновных.
Есть на свете поважней дела
Страстных бурь и подвигов любовных.

Ты - крылом стучавший в эту грудь,
Молодой виновник вдохновенья -
Я тебе повелеваю: - будь!
Я - не выйду из повиновенья.
 

"Он всю жизнь желал только свободы, и хотел бы умереть на греческом острове, но в силу обстоятельств, прах его лежит на Ваганьковском кладбище"

А лето как-то совершенно незаметно пропало. Не ушло, а именно пропало или, если хотите, исчезло. Ну вы же знаете, как это бывает со всеми мало-мальски приятными вещами. Например, с карамелью - банально. Или с шоколадками, короче, все знают, какой я сладкоежка. Так вот лето - оно тоже вроде как сладость. Вначале ты набрасываешься на него с аппетитом, потом оно тебе начинает надоедать, потом тебе уже хочется чего-нибудь, скажем, солёненького, всего чего угодно, но уж никак не сладкого - а потом - от лета остаётся одна обёртка в виде фотографий, летних покупок, каких-то записок, полтетради дневника и прочих уже ничего не решающих мелочей.
Разумеется, я всегда любил лето. Это просто я позёрствовал, когда говорил, что лето мне не нравится, что осень и зима лучше, а с весной лето вообще сравнивать нельзя. Да, конечно, весной и ранней осенью я чувствую себя немного комфортнее, чем в остальное время, но это настолько тонко, по-детски волшебно, настолько нематериально, что я сам иногда ловлю себя в этом состоянии и, само собой теряю его, ведь истинная магия - только до той поры магия, пока она не названа. Так вот летом - летом я всегда жил как живётся, думал, что ничего особенного в нём нет, и только потом осознавал, что участвовал в чём-то очень важном, значительном для всего окружающего мира, причём участвовал активно, не подозревая об истинном значении этого участия. Только немногим позже мне открывалась подлинная сущность прошедшего лета, да и вообще любого этапа моей жизни. Сегодня, перебирая, как леденцы во рту, кусочки памяти, я обнаружил, что это лето для меня оказалось тем самым участием, только на этот раз чуть более осознанным. Не знаю, как объяснить точно, но я что-то такое пережил, совершенно обычное, что вдруг приблизило меня к детству. Точнее, к чувству детства. Неделя на даче, всего неделя в доме, где я проводил лета напролёт лет десять назад, один, бесконечно долго изучая каждую травинку, каждую букашку, вдыхая запах свежесрезанной травы, который никогда не променяю ни на один синтетический запах парфюма. Да, наверное, лето - это в первую очередь только что скошенная трава.
А ещё лето - с детства - перемена мест. Не было ещё ни одного года, когда я всё лето провёл дома. В этом году я решил совсем уже соответствовать позе русского интеллигента и немедленно выпил и, вдохновлённый Тургеневым, Толстым и Гоголем, отправился лечиться на воды, то бишь в Карлсбад. Вы уж простите, что ойконим "Карловы Вары" мне кажется немного нелепым. Две недели абсолютного - ничем и никем не нарушаемого - одиночества, минеральной воды - хоть убейте, но со вкусом крови из губы, - две недели, проведённые в компании единственных адекватных собеседников - чешских голубей, доверчивых, добрых и до слёз уморительных неуклюжих толстяков, уничтожающих большую белую булку за двадцать секунд. Карловы Вары - это город шагов, миллионов шагов разной степени отчётливости и громкости, которые преследуют тебя с утра до того самого момента, когда ты наконец уснёшь, но даже во сне тебе кажется, что кто-то ходит, а утром, мучает вопрос - а что если ходил - ты? Ещё Карловы Вары - город ночных дождей, часов на церковной башне, отбивающих каждую четверть часа, ослепительно дорогого и столь же прекрасного фарфора, бесконечных горных тропок в лесу и неисчислимых лесных сюрпризов: чтобы найти все, стоит ездить туда ещё и ещё - отдых становится похожим на детскую игру, смысл которой заключается в том, что надо найти ещё какую-нибудь беседку, часовню, башню, статую, скамейку, спрятавшуюся среди сосен и мельком отмеченных на карте. Короче говоря, две недели голого чувства сказки, волшебных фантазий детства, когда минутами кажется, что это и есть реальность, а всё остальное - так это только сон, сон и ничего больше. Чтобы не оставаться голословным, представлю на суд общественности несколько фотографий, которые за неимением спутника делали урны, скамейки, вазы с экзотическими деревьями и даже постамент памятника Бетховену.

( Картинки с выставки )

А пока стоит осмыслить первый день четвёртого курса и до конца прочувствовать его, ведь (информация к размышлению) если учесть, что пятый курс начинается с середины месяца, то сегодня, по сути - наше последнее первое сентября в статусе студентов. Смеяться или плакать - не знаю.

На самом деле всё это не просто так. Всё сводится просто к вопросу о том, стоит ли подводить итоги, писать дневники, отсылать откровенные письма, переоценивать ценности, заводить жж, делиться переживаниями, верить, что всё изменится или, наоборот, бояться малейшего сдвига жизни в сторону.
И никогда я - что греха таить - не мог ответить на все эти вопросы определённо. Потому что иногда получается, а иногда нет. Не только отвечать получается, а вообще получается. Вот пришла в голову мысль, интересная такая, ошеломила она тебя, а ты возьми, дурак, и расскажи её другу. А друг не понял и, по обыкновению, включил свою словесную мельницу с нулевым кпд на выходе. Вроде, никому плохо не стало, а мысль умерла. А иногда выходит, что написал письмо, а тебе бац - и ответ прислали, а ответ ещё интереснее, чем твои эпистолярные изощрения. Хорошо, конечно, тоже не стало, а настроение улучшилось зато есть о чём думать в ближайшие сутки. И зря расстраиваемся - пришла плохая мысль, ты её подумал-подумал, а потом пришла другая, может, тоже плохая, а может, хорошая. Но главное, что - другая. И уже появился во всём порядок, а от него совсем недалеко к смыслу.
Наверное, стоит рассказать,что я делал всё это время, пока меня здесь не было:
( "Прошу" )
Эмоции, эмоции, эмоции. В последнее время только ими и живу. Эмоциями и книгами.
В качестве разгрузки нервов была деревня, запахи из детства, свежескошенная трава, гамак, солнце в глаза, облака, которые я всю жизнь стараюсь превратить в кого-нибудь. В качестве дальнейшей разгрузки нервов будет Чехия, воды в Карловых Варах. Это ж как звучит-то: "я поеду на воды". Для облегчения коммуникации и в большей мере для удовлетворения самолюбия пройдены три урока в учебнике чешского языка. Так что посмеяться возможность, по крайней мере, будет.
И до скорой встречи.

А сегодня, между прочим, ровно половина 2009 года. И ничего больше. Соответственно, до конца года ещё половина, за которую нужно успеть сделать всё то, что по собственной распущенности я не сделал до этого.
На самом деле, у меня в голове куча всего намешано: планы научной деятельности, поиски работы, какие-то обрывки стихотворений, осколки сказок, идеи аналитических статей, книжные обложки, непередаваемые сочетания аж шести иностранных языков, какие-то образы, картинки, разговоры, исповеди, шептания, звуки, долгие размышления - да чего там только нет! И всё это мне хочется куда-то выжать, если хотите, сублимировать, так, чтобы часть этого была гле-то вне меня и чтобы я наконец разобрался, что из этого моё, а что нет.
Знаете, друзья, я ведь хочу написать много-много интересных постов: о Гоголе, с которым я чувствую в последнее время какую-то мистическую связь, о Венгрии, которая пока ещё не исчезла из моей памяти и не превратилась в красивый сон, о тех потрясающих книгах, которые я читаю летом, об особенностях самостоятельного изучения иностранных языков, о детстве - да мало ли о чём ещё! И мне почему-то хочется, чтобы всё-всё осталось так, как есть сейчас, но вернулось в первый курс, ну, в крайнем случае, во второй, но не позже. Странное желание, странные мысли, странный я.

Я проживал этот пост четыре месяца. Бесконечный срок, за который я окончательно разошёлся во мнении с теми, кто утверждает, что время пролетает быстро. Мне было хорошо в этой весне, мне, кажется, хорошо в этом лете. Наверное, так и должно быть. В моей жизни родился какой-то новый неясный паровоз, который подхватил бесхозные вагоны прошлых лет, нагруженные моим ненужным жизненным опытом, эмоциями и переживаниями, и потихонечку потащил этот хвост куда-то к одному ему известной точке. Тащит и тащит, медленно, чтобы я успел внимательно рассмотреть в окошко окрестности и выбрать остановки, на которых стоит сойти.

И теперь я чувствую, как меня всего распирает изнутри, в хорошем смысле слова, разумеется. Столько сил в себе я не чувствовал, пожалуй, года три. Каждую секунду я ощущаю такой прилив энергии в её чистом виде, светлой, мягкой, липкой энергии, что достаточно малюсенького импульса, чтобы эта энергия превратилась во что-то ценное не только для меня. И целыми днями я жду этого импульса, стараюсь приблизить его приход хотя бы на секунду, а он всё не идёт и не идёт.
Недавно я вернулся из Венгрии, опять, да. Всего десять дней стажировки, прекрасные результаты культурного обмена, все счастливы, прощаемся - занавес. И всё равно чего-то не хватает, что-то очень важное упустили. И никак не могу понять - что? Обещаю выложить в ближайшее время подробный пост с фотографиями и описанием особенностей лета на Балатоне.
И ещё. Я теперь серьёзный молодой человек, да. У меня теперь, можно сказать, научная работа начинается, потому что надо же куда-нибудь девать мою льющую через край энергию.
И хватит для начала.

 

Кажется, сегодняшний праздник за почти двадцать лет моей жизни превратился уже не в День защитника Отечества, а в День-когда-девочки-дарят-подарки-мальчикам, и не важно, защищал ли вышеозначенный мальчик когда-нибудь Отечество и хочет ли это делать в ближайшее время. Праздник стал хорошей привычкой, ещё со школы. В позапрошлом году я провёл 23 февраля в глубокой депрессии и на катке, мой тогдашний лучший друг с его тогдашней девушкой развлекали меня и поили клюквенной настойкой. Что-то, вероятно, помешало мне продолжить конёчную традицию празднования 23 февраля в прошлом году, но сегодня я решил возродить её и провести светлую и немного тёмной части дня на катке. Как-то так вышло, что День защитника Отечества совпал с первым днём Масленицы. Так что на немногочисленную, но настроенную на хорошее настроение компанию в составе двух разноцветных дам Кати и Маши (которые уже, оказывается, научились рассекать лёд получше Плющенко) в сопровождении двух довольно-таки доблестных и тоже не ударяющих в грязь лицом по части коньков молодых полузащитников Отечества, коими были Вовка и ВПС, свалились русские народные песни, перетягивания каната, присказки а-ля "Я змея, змея, змея. Я ползу, ползу, ползу. Хочешь быть моим хвостом?" и прочие русские народные радости. За участие в хороводах и немыслимых забавах вроде "Не пусти тёщу в круг" нам перепали халявные блины размером с крышку консервной банки, но с собой у нас был ещё и глинтвейн, которым мы и отметили все посыпавшиеся как из рога изобилия праздники. И чтобы вам было с чем сравнить своё празднование понедельника 23-го февраля, предоставлю вашему вниманию
( Фотоотчёт )
А ещё, друзья, мне очень понравился фильм "Австралия".
Такие новости. Следите за обновлениями.
 

Вот и закончилась неделя каникул, и начались серые и пасмурные дни, которые нам суждено провести в - судя по первой лекции - ну ооочень скучном шестом семестре. Сегодня мой друг Даниил устроил мне сеанс адаптации к местным условиям: отвёл меня на Красную площадь, в Библио-Глобус (где всё на русском языке), а закончил акклиматизацию в Столовой №57. Так что теперь, друзья, я снова в теме.
О Вики и Кристине
Все предпринятые Даниилом шаги были призваны выбить из меня заграничную дурь, которой я набрался за неделю, проведённую в Барселоне. Да-да, пока все старательно пишут посты о просмотренном нашумевшем фильме Аллена, я решил оценить всё на месте. В то время как у вас здесь были температурные минусы и снежные заносы, я изучал национальный характер каталонцев наслаждался типичной каталанской зимой, с её дождями от заката до следующего заката, лужами по колено, орущими над головой и постоянно гадящими на асфальт громадными зелёными попугаями и пальмами, уютно пристроившимися вдоль улиц вместо наших тополей. Ровно два дня за всю неделю не лил дождь и светило довольно-таки тёплое солнышко, и счастливые каталанцы из всех домов повалили из города на пляжи Коста-брава, так что в указанные дни Барселона была пустая и всё было закрыто. Впрочем, в пасмурные и дождливые дни там тоже очень мало что работает.
О Гауди
Гауди (у которого ударение на "И" и только туда) приятно удивил, но не сказать чтобы поразил, и даже скажу почему. Просто когда идёшь по проспекту Диагональ и вокруг тебя сплошь один модерн, все дома совершенно разные, а во всём городе нет двух одинаковых решёток на балконах, всё это становится таким вроде бы обычным, ничем не выдаюшимся - ну, да, вот такой город, где нет некрасивых зданий - тогда шедевры Гауди и других менее известных в России барселонских архитекторов переходят в разряд "красивейшего из остального красивого", что согласитесь, не так поражает взгляд, как дома "красивейшие из всей серой скукоты вокруг".
О каталанцах и моих с ними отношениях
Ну конечно, Барселона не какой-нибудь крупный город на востоке Испании, а столица Каталонии, которую с Испанией очень мало что связывает. Попробуйте на улицах Барселоны спросить, где здесь можно посмотреть корриду, послушать испанскую гитару, поглазеть на танцовщиц фламенко и прочее. Вы услышите в ответ часовую лекцию о том, что это всё есть в грязной и грубой Андалусии, где живут испанцы, а мы другой народ, у нас свой язык, своя музыка, свои танцы, своя культура - нас семь миллионов!
Как-то я с выпученными глазами носился по городу в поисках книжки Сальвадора Эсприу, он для них как Пушкин для русских. Наткнулся на магазинчик одного старичка-каталонца, у которого спрашиваю про искомую книгу. Он интересуется, правильно ли он понял, что мне нужен Эсприу на каталанском. И, получив мой утвердительный ответ, моментально переходит на родной язык и, посадив меня на какой-то ящик, начинает рассказывать мне о поэте, его жизни, сборниках стихов и романах на "самом красивом языке в мире", о том, как Сальвадор Эсприу важен для каталонской культуры, как жаль, что его сейчас мало издают и мало читают. Спустя полчаса он радостно отпустил меня, показав, как побыстрее добраться до метро, даже не спросив, откуда к нему заявился такой явный не-каталонец, который вроде как понимает его речь.
Вообще, если говорить о языке, на котором всё-таки приходилось говорить в Барселоне, то к концу недели это была дикая мешанина из кастильского и каталонского вроде "Digui-m, donde hi ha la llibreria on se pot comprar un libro de Salvador Espriu?" Мои кастельяноговорящие френды меня поймут.
И напоследок о том, как каталонские девушки смотрят на человека с светлыми волосами и голубыми глазами. В первый день показалось, что в Испании в принципе таких не существует, и я первый на Пиренейском полуострове, у кого волосы не чёрные. В течение недели я всё больше и больше уверялся в экзотичности своего облика. В музее Дали маленькие школьники смотрели на меня как на очередную сюрреалистическую скульптуру, а в метро приходилось делать вид, что потолок очень занимательный объект для рассматривания.
И хватит с вас моих псевдолитературных изысканий. Подводя итоги, стоит отметить, что по-испански я теперь говорю очень странно (так что Гоар Георгиевна, держитесь!), дома у меня лежит громадный флаг Каталонии, а в проигрывателе с утра до вечера напоминает о боли народной каталонский бард Раймон, которого уже вся семья ненавидит.
А теперь в качестве подтверждения всего написанного представляю вам иллюстрации:

( Barcelona es bona )

А между прочим, сейчас уже каникулы, а я и не заметил, а музыка играет, чьи-то невидимые руки отбивают финальные аккорды какой-то Григовой сонаты. А чай с лимоном и шоколадкой очень-очень вкусно пахнет здесь, у компьютера. А утром сегодня пахло весной, и хоть бы что-нибудь напоминало о конце января, ну хоть бы одна малюсенькая снежиночка.
А ночью мы перешли экватор, и нам осталось ещё пять сессий и всё, поверить не могу. Вообще я за последние три дня мало во что соглашаюсь верить.
Например в то, что моему лучшему другу Вовке вчера исполнилось ДВАДЦАТЬ лет. Обалдеть можно. Очень надеюсь, что и двадцатилетним он сохранит такую же широкую жизнерадостную улыбку, какая была у него всё это время.


И сегодня рано-рано утром, под самое открытие метро я шёл и нюхал совсем не зимний воздух, сознавая, что не спал всю ночь, что вместе со многими другими теперь буду уже идти ИЗ леса, потому что до середины мы уже дошли. И вот с чем дошли:
Прошла наконец-то сессия, жутко сложная и в то же время пустячная донельзя. И хватит о ней.
А теперь дней десять отдыха, и эти дни я проведу там, где смогу попрактиковаться в столь ненавистном некоторыми моими друзьями и приснопамятной Гоар Георгиевной языке.
А пока стихи.

Глоток весеннего, душистого,
Январско-мартовского воздуха -
И я, свергающий неистово
Себя, насмешливо-серьёзного.

И утро, светлое и чистое,
И в голове, такой запутанной -
Так много мусора искристого,
Так мало снега перламутрого.

И слишком тесно зимней вёсности
В рассветном небе грязно-розовом -
В той второпях надетой косности,
С моей такой ненужной позою.

Спасибо вам всем, от первого курса, до сегодняшнего утра, за то, что вы были со мною аж два с половиной года и ещё столько же будете.

Ну вот и ещё один год позади, как бы банально это не звучало.
Мне всегда очень трудно в конце года подводить итоги, наверное, потому, что в принципе новый год у меня начинается первого сентября, тогда я намечаю новые цели и пересматриваю прошлое. Поэтому просто скажу, что хотелось бы, чтобы новый год был немного лучше уходящего, в нём было чуть меньше огорчений и чуть больше радости, да и снега бы, чуть больше похожего на снег.
И ещё. Пусть в новом году все те намерения, которые окончатся хорошо, исполняются удачно, а те, что ни к чему путному не приведут, вообще в голову не лезут.
С Новым годом вас, друзья мои, такие разные, такие замечательные, несмотря ни на что! И простите меня те, кого я сильно обидел в старом году. В новом я исправлюсь.
О, Боже, какой я идеалист.



 

Знаете, каждый год с пятого класса в нашей немецкой школе я отмечал Рождество 25 декабря. Мы, детишки, приносили чай, разные сладости, потом после уроков приходили в класс, где был музей Гёте (варварски разорённый после смерти учительницы), сдвигали столы, накрывали их потрёпанной клеёнкой и садились все кружком, чтобы... А вот зачем мы садились, я до сих пор не могу понять, ведь никаких подарков мы друг другу не дарили, оценок за это не ставили - мы просто сидели и весело болтали друг с другом - и к чёрту русский язык, все говорим на по-детски ломанном немецком. И ещё мы пели песни, старинные народные рождественские песни - "Stille Nacht", "Alle Jahre wieder", "Kling-Glockchen - Klingeling-geling", "Oh, Du, Frohliche" и, разумеется, куда ж без неё - "Oh Tannenbaum".

А ещё у меня как-то в детстве была обыкновенная музыкальная гирлянда на ёлку, китайская, такие у всех были, наверняка. И, помню, Боже, какое удовольствие мне доставляло потихонечку подпевать немецкие тексты под монофоническую пищалку и разноцветные прыгающие огоньки.

Сейчас, когда позади и школа, и почти половина университета, я с невыразимым ощущением жду 25 декабря, как будто вот именно в этот день - по-другому нельзя - произойдёт чудо, мир превратится в сказку, а на душе станет ярко-ярко, как в детстве, когда с голубым платком на голове я играл роль святого Иосифа в нехитрой сценке на ежегодном немецком празднике. В одно из Рождеств в школе у нас была предновогодняя дискотека, и я загадал, чтобы одна девчонка, в которую я тогда был по дурости своей влюблён, пошла со мной танцевать, но, конечно, ничего не вышло, и весь вечер пошёл псу под хвост, а мой лучший друг, который потом меня предал, утешал меня, мол, дура и нечего переживать. На Рождество первого курса, я даже помню, в каком свитере был тогда, я получил свой первый автомат по экзамену - Прутцков поставил мне отлично с двумя подчёркиваниями. В прошлом году в этот день я отправился на подмосковный комбинат новогодних игрушек "Ёлочка". Сегодня я был гостеприимным (ух, надеюсь) хозяином для друга Даниила. А чуда, знаете, вот чуда что-то не было. Или я не туда смотрел?
В конце самого первого семестра одна девушка подарила мне потрясающий диск с семнадцатью рождественскими песнями, который третий год превращает малоснежные улицы и прохладную комнату в зимнюю непрекращающуюся радость - вы бы меня видели сейчас.
Меня часто спрашивают, почему я отмечаю Рождество именно сегодня. Я постарался ответить на этот вопрос - получилось - не знаю. Просто в январе я Рождества не чувствую, его для меня в январе нет (и да простят и не покарают меня мои православные френды), оно есть сегодня и продлится ещё две недели. С Рождеством вас, друзья, будьте счастливы!

Я люблю большие дома
И узкие улицы города,-
В дни, когда не настала зима,
А осень повеяла холодом.


Пространства люблю площадей,
Стенами кругом огражденные,-
В час, когда еще нет фонарей,
А затеплились звезды смущенные.

Город и камни люблю,
Грохот его и шумы певучие,-
В миг, когда песню глубоко таю,

Но в восторге слышу созвучия.

                                                                                               

                                                                                        (Валерий Брюсов)

Не успел я оглянуться, как мой любимый октябрь почти уже закончился. Я вспоминаю прошлые октябри, те, что были на первом и втором курсах, и передо мной заново встают потрясающие по своей ясности картины наиболее ярких и важных событий, что произошли тогда. Смешно, но половина того, что приходит мне на память, сейчас кажется совсем глупым и неважным, и я не понимаю, зачем надо было запоминать именно это, а не что-либо другое. Какие-то немыслимые детали, которые попадаются на глаза в комнате непостижимыми лабиринтами логики наводят меня на октябрьские запахи, предположим, 2006-го года, я окунаюсь в, например, трамвай, или снова иду домой по Звёздному бульвару пешком, а в ушах ненавязчиво звучит забытая песня МакКартни. В отличие от тех двух октябрей, которые я прожил с начала моей новой жизни, тот, что заканчивается, оказался слишком стремительным, и я не успел его распробовать как следует. Так или иначе, но мне вот уже девять дней как девятнадцать лет.
Семнадцатого октября я шёл к факультету и гадал, кого увижу первым в минуту своего рождения, как раз приближалось 10:26. Когда минутная стрелка приблизилась к заветной цифре, перед моим носом оказалась Надежда-испанка, с которой мы и провели первые секунды моего девятнадцатилетия. Первым же, кто меня напосредственно поздравил, то есть с подарком, словами пожеланий и всем остальным, оказался (а я и не сомневался) традиционно Саша Бычков, за что ему отдельное спасибо.
Сказать по правде, я очень-очень не хочу осознавать, что мне уже не восемнадцать. Просто потому что ещё, кажется, не пережил всего того, что планировал пережить за тот год, поэтому девятнадцатилетним мне придётся сделать в полтора раза больше, чем надо. И первым большим делом, которое я сделаю прямо сейчас, станет рассказ об Осеннем бале и праздновании моего дня рождения, которое проходило приблизительно так:

( Много радостных и прекрасных людей )

Добрый вечер, дорогие друзья. Начинаем нашу первую программу из цикла "Какой он будет, третий курс". В каждой передаче нашего весьма нерегулярного канала ciervo-norte я постараюсь подойти к ответу на поставленный в названии вопрос ещё на один шаг. Прошу любить и жаловать.

Итак, третий курс начался у меня довольно необычно, потому что начался на две с половиной недели позже, чем у всех. Это самое время я потратил на то, чтобы постигнуть премудрости венгерской теле- и вообще журналистики, закупить килограммы венгерской поэзии, исходить вдоль и поперёк всю Пештскую сторону Будапешта, возненавидеть ежедневные холодные копчёные колбаски, полюбить тамошнее метро за пустынность и бесплатные интернет-автоматы и, само собой, подлечить свой венгерский. Сказать по правде, я ещё очень-очень долго не захочу возвращаться к изучению оного. Не потому что он мне надоел или вдруг не понравился, а потому что, наоборот, заполнил меня с ног до головы, и надо бы немного вспомнить родной. Даниил, который первый увидел меня после вынужденной ссылки, в которую я отправился с благословения родного журфака, помнит как я безуспешно старался выговорить некоторые длинные русские слова. Зато теперь, если меня разбудить среди ночи и спросить, как по-венгерски "Осторожно, двери закрываются, следующая станция - Площадь Лайоша Кошшута", я отвечу автоматически, ибо эта фраза за две недели стала моим вторым Я: "Тешшик видьязни, оз ойток зарузнок. О Кошшут Лайош тер кёветкезик". И не спрашивайте, кто такой Лайош Кошшут. Просто на этой станции, в самом центре Будапешта, находится здание ЭмТиВи, и это не то, что вы подумали, а Центральное Венгерское Телевидение, где я и проходил стажировку.

Что касается изучения этого забубенного во всех смыслах языка, от которого я получаю поистине садомазохистское удовольствие, то я теперь знаю венгерский на уровне собаки. То есть всё-всё понимаю, только сказать не могу. Хотя, конечно, могу, и венгры поймут, но этот процесс затянется надолго.
Зато я открыл для себя венгерский Серебряный век, венгерский романтизм (поэта с ласкающей русское ухо фамилией Вёрёшмарти), австро-венгерские отношения и воплощение всех моих мечтаний, великолепную женщину - императрицу Елизавету Австрийскую, в венгерской версии Эржебет.
И, дабы не быть голословным, предлагаю вашему вниманию, друзья, визуальный ряд моего рассказа:

( "Модьярорсаг" )
А теперь, постепенно привыкая к размеренной и насыщенной жизни факультета, мне приходится решать небольшие вопросы вроде на какой спецсеминар ходить и какой дополнительный язык себе брать. Так что даже интересно, какой он будет, третий курс.
И на этом всё.

Лабас вакарас, друзья. Я по вам соскучился. У всех лето заканчивается, да? И у всех, я уверен, оно было прекрасным. А вот какое лето вышло у меня в этом году.
Этим летом, думается, я установил своеобразный рекорд. Маленький, собственный, но всё равно им горжусь. Так вот за июль и август я побывал в самой северной, самой восточной и самой западной точках России, которые я когда-либо посещал. То есть, разумеется, есть точки гораздо дальше, но на сегодняшний день и того, что есть, достаточно. Итак, Запад - любимый Раушен, Север - затерянный Беломорск, Восток - тысячелетняя Казань. Сотни километров на автобусе, поезде, самолёте. Туда-сюда. Десятки случайных попутчиков, соседей по купе, собеседников, бабулек добрых и бабулек свирепых, людей относительно адекватных и людей ну вообще никаких, красавиц, заставляющих на минуту всё забыть, а ещё не совсем красавиц, но с теми же качествами. Часы совершенно разной музыки: от современной литовской в мобильнике до Апассионаты, поставленной на повтор ночью в поезде Москва - Мурманск. Масса полезной и бесполезной информации, которую в каждом городе, куда меня заносило, впихивали в мою жаждущую приключений голову нещадно и зверски.
Самое смешное, что были дни, когда я в течение недели не произнёс ни одного связного предложения, потому что говорить было вроде как не с кем, а были дни, когда буквально разрывали встречи, старые и любимые друзья, которых всех очень хотелось видеть, но желательно не всех сразу. Ещё были дни, которые старательно убил и закопал, а мог бы провести с пользой. Ещё были дни когда хотелось бежать по дачной полянке и запускать воздушного змея в жуткий ветер, а были дни, когда хотелось лечь и заболеть и чтобы мама приносила сладости и игрушки.
Я теперь в очках, да. Как сказала моя руководитель практики и самый лучший шеф-редактор, "по большей части для солидности". Кстати, практика у меня ещё не закончилась, заключительные две недели предстоят в сентябре, а характеристику я постараюсь выклянчить на венгерском.
Кстати о диких иностранных языках. Кто-нибудь знает, где в Москве найти учебник карельского? У меня теперь есть громадная "Калевала", а читать русскую половину эпоса как-то не солидно.
Теперь, чтобы не быть голословным и чтобы вы немного позавидовали (как, поверьте, я немного завидую вам), покажу вам, друзья,

( летние фотографии )

P.S.: Новый тираж книги Анны Гавальда "35 кило надежды" подписан в печать 28 ноября сего года. И так все 15 тысяч экземпляров.